Предыстория их знакомства прошлым летом была очень забавной

Рассказы - The SCP Foundation

Не принято ли здесь, на этом их демократическом Дальнем Западе, пожимать .. Чудище среди апельсиновых деревьев и знакомство с Уильямом Прошлым летом у меня был синусит, и Пресвятая Дева просто Это совпадение показа- лось ему очень забавным: ведь сегодня утром. История на эту тему у меня была, но тогда ещё не знал как тут всё работает .. И вот мой первый рабочий день и первое знакомство с корейской кухней. Сам рис, его вкус, то как он приготовлен, мне очень понравился. Это была предистория. . Всем привет) Дело было прошлым летом. Предыстория их знакомства прошлым летом, была очень забавной. Попроси больше объяснений; Следить; Отметить нарушение.

Все по струнке, все по полочкам. У нас всегда были самые чистые комнаты, и мне даже повезло, не пришлось заправлять 27 кроватей. Сначала очень сильно переживаешь что вставать придётся очень рано, чтобы встречать детей, а потом поднимать. Я была очень рада встречать детей и новых, и старых, старых, имеется ввиду тех, с которыми вы работали в пошлом году. Это как встречать старых друзей, у каждого есть что рассказать, а малышам так и подавно, у них всегда куча историй!

Так сложилось, что с моими старшими детьми в отряде отношения немного не заладились. Было очень тяжело работать, так как каждое мероприятие они меня не слушали, не хотели к нему готовиться, а маленькие пытались им подражать. Но вот к концу смены почему-то все магическим образом наладилось, спустя кучу моих слез, обид и потраченных нервов, эти ребятки прониклись ко мне пониманием, а я провожала их со слезами. Мои самбисты ездят в этот лагерь каждый год, да еще и за лето на два разных сезона.

Поэтому они очень скучали по старой вожатой с прошлой смены, и я думаю, только поэтому они по-началу очень неохотно вступали со мной в контакт. Но общение в первый день выдало нам очень интерьерное и просто мега-супер-пупер оригинальное название нашего отряда и не менее веселый девиз, суть которого заключалась в способности ребят хорошо танцевать хардбасс.

Кстати да, скажу я вам, что даже если ты не умеешь рисовать, даже если ты ничего не умеешь вовсе, в лагере при работе с детьми, ты волшебным образом открываешь в себе кучу всего, огромное множество способностей, талантов и не только: Например возможность не спать. Но, не тут то. Зато представьте, как отлично они спели ее на концерте закрытияJ клянусь я плакала, от радости и грусти за моих малышей, моих мальчиков к которым так привязалась, мои котики, ну просто любовь.

А Вот этот малыш Гриня, был самым маленьким в отряде, но не смотря на это был самым дисциплинированным. По моему он больше всех не хотел уезжать из лагеря. Работая с ним, я набралась хорошего опыта работы с маленькими детьми. За ними нужен особый контроль, к ним нужен особый подход, потому что если даже 13летние дети плачут, что хотят к маме, каково тогда малышам? Их нужно успокоить, отвлечь, их сложнее заинтересовать игрой, уговорить работать в команде и выполнять определенную роль участвуя в сценках.

Кстати, о сценках, как же работала моя фантазия и крутились мозги, когда мне поставили задачу переписать сказку, на новый лад, в египетском стиле. Попалась мне сказка "Морозко", ну Морозко в Египте, какой там?! Ох, это надо было видеть, как мои дети переодивались в фараонов и египтян, как мы целый день готовили с ним реквизиты, совмещая с двумя тренировками учение ролей для номера. Еще один из моих любимых дней был день Стартина.

День, когда проводится большое мероприятие по танцам, здесь нет места для того что бы стоять и глазет по сторонам, вы находитесь в постоянном танце, все конкурсы проходят в виде танца и даже по дороге в столовую, вы идете длинной цепочкой состоящей из всех детей лагеря, танцуя ламбаду. В такой день никому и в голову не придёт просить дискотеку, это дискотека-день.

Каждый отряд должен был предоставить визитку, свой номер танца, ой, какого же это за день научить 27 мальчишек танцевать так как тебе нужно и что тебе. Придумать им номер, который понравится, выкроить время от их тренировок. Но мы сделали, мы сделали это безупречно!

Хоть я и чуть не сорвала голос, потому что приходилось перекрикивать эту ораву, но это стоило. Но номер вожатых был не хуже! Еще одно из любимых мероприятий-соревнований это Книга Рекордов Гинесса. Самое громкое мероприятия, самое оживленное и смешное!

В номинации "самый танцевальный" у нас победил тренер футболистов, дедуля лет под Ну он конечно отжигал, за него голосовали все!

Не каждый малой найдет столько энергии отплясывать! Но больше всего, как и сами вожатые, ребята любят Сафари! На самом деле это адская игра! Например, у нас были индейцы. Вожатые разукрашиваются, и уходят в музей. И вот эта орава, толпа детей с сумасшедшим азартом в глазах бежит искать тебя по всему лагерю! А прятаться тебе негде, да и нельзя вовсе!

И приходится только убегать и убегать, пока силы твои не иссякнуть, а попадаться все равно нельзя, дети тебя хватают, цепляются, держат маленькими ручками по 15 человек на одного, рвут одежду если ты пытаешься вырваться, оставляют множество маленьких синячков от своих пальчиков! Но это самое весёлое мероприятие!

Так аккуратно мы выглядели до Сафари, целые, невредимые, красивые Из разговора понимем, что они из спортивной школы и здесь тренируются. И вот одна у другой спрашивает: И так нам жалко этих детей стало — не передать! Вот почему-то в связи с моей детской горой вспомнилось Мы с Зиной хотели пойти смотреть на мертвого Сталина.

Зина одела меня в шубу и валенки. А мама пришла и на Зину ругалась, чтобы мы никуда не ходили. Зина шубу сняла и долго плакала. А папа ничего не сказал. Зина — моя няня. Про смерть Сталина я и припомнить ничего не могу, кроме плачущей няньки, ее подрагивающей круглой спины, которую я видел сверху, с маленького табурета, на котором стоял, пока она, нагнувшись, снимала с меня сначала галоши, а потом валенки.

Правда, как выяснилось позже, плакала она вовсе не по Сталину, а потому, что хозяева то есть мои родители так и не разрешили ей тащить ребенка на похороны, да и самой пойти не дали. Узнав, чем закончилась для многих других нянек подобная прогулка, она с тех пор полагалась на каждое мамино слово как на решение в последней инстанции.

И в ее выпуклых и так и не ставших городскими глазах застыло стойкое обожание моей мамы, поскольку именно от нее и исходил тот категорический запрет, как и пальто — вещь по тогдашним временам ценности великой. Неинформиро-ванная о качествах ее родной матери публика восприняла это высказывание как явную агитацию в пользу врагов-инородцев, и по физиономии ей навешали вполне прилично, да еще и по доброй деревенской традиции порвали в клочья полосатый платок с кистями, который она носила не снимая.

Вообще, нянька моя была интересный персонаж. Хотя она и пыталась пожить с нами после смерти отца, но вскоре платить нам стало нечем, и она с причитаниями о своей неминуемой пропаже во внешнем враждебном мире тем не менее в этот мир нырнула с головой.

С момента, как девять лет назад отец подобрал ее на Савелов-ском вокзале, где она заливалась голодными слезами возле торговки пирожками, и вплоть до этого нырка, она действительно не отходила от нашего московского дома, а летом — от снимаемой всегда в одном и том же месте дачи. И мать волновалась насчет ее полной неприспособленности к опасностям самостоятельного бытия, но действительность посрамила все эти опасения, лишний раз подтвердив удивительную приспособляемость простого русского человека: И вовсе не про Сталина, его похороны и как люди плакали.

Теперь-то, конечно, все время слышишь из гламурной жизни, как богатых деток бонны и гувернантки пестуют. Но мне кажется, это совсем другое. Я еще помню этих нянек, кучкующихся у подъезда, пока вверенные их попечениям малолетки копошились на весенней травке или кувыркались в зимнем снегу. Они были чем-то похожи. Довольно молодые, по большей части деревенские, — очевидно, только молодые могли тогда рискнуть бросить свою деревню и без всяких документов податься в большой город в поисках лучшей жизни.

Они становились частью семьи и годами ютились в каком-нибудь уголке или на разбираемой каждый вечер раскладушке в квартирках большие квартиры были тогда только у артистов, генералов и профессоровгде в двух-трех комнатах жили хозяева с детьми да деды с бабками по какой-нибудь из семейных линий. И то ли люди тогда добрее были, то ли память старается удерживать только хорошее опять же, отсылаю к Феогнидуно все мои ровесники вспоминают их только добрым словом.

Иногда с усмешкой — культуры, дескать, было маловато и речь деревенская, — но даже и усмешка добрая И уж плохому они точно не учили Все к нам пришли. Зато про папу напечатали в газете. Ну что тут скажешь. Конечно, своих детских мыслей не восстановишь, но, насколько я могу вспомнить, сначала меня смерть отца в Доме отдыха, куда он поехал на несколько дней покататься на лыжах и где уснул и не проснулся, не столько поразила, расстроила или напугала, сколько, если так можно выразиться, наполнила гордостью за то, что событие это оказалось таким, что ли, значительным — и в дом к нам столько народа пришло, и даже газета, то есть источник значительный и общегосударственный, сочла нужным про это написать.

Как тут не загордиться! Потом были похороны с прощанием в каком-то большом, украшенном венками зале, речами, отцовскими орденами на красных подушечках, маленьким оркестром, заплаканной мамой в черном и с черной же вуалью на лице, и мной, поставленным на табуретку, чтобы я смог дотянуться губами до холодного отцовского лба для прощального поцелуя.

В общем, некая торжественная суета. Так что ужас случившегося — папы больше нет! И дошел как-то странно — я даже не об отце вдруг подумал, а о том, что вот такое же может и с мамой случиться, и никогда она меня больше на ночь не поцелует и в одеяло не укутает, и это было до того жутко, что я заорал так, что в комнату пулей влетели и мама, и ее подруги, сидевшие с ней на кухне для дружеского утешения.

Я вцепился в нее и орал: И сильным чувством страха, что мама тоже может умереть. Нашел там про дядю Изю и. Стали смеяться и называть жидом. Я сказал, что больше не буду рассказывать про Шерлока Холмса. Тихон сказал, что если кто-то станет ко мне приставать, говорить. На второй год после смерти отца мама решила не везти меня на лето к бабушке на Украину, а отправить в пионерский лагерь от их института. Лагерь у них был уютный, небольшой, в красивом лесу на берегу речки, где нас купали каждый день, если погода позволяла, с приличной столовой, — в общем, по тем временам, вполне роскошное место.

Мне там сразу понравилось. В нем было все: Я, помню, с этой подаренной мне на день рождения книжкой не расставался, почитал ее как учебник жизни, а пустые страницы, как и предназначалось, заполнил телефонами родных и друзей. Листая, он обнаружил записанные мной даты дней рождения моих дядей-тетей, среди которых были не только Маши и Пети, но и Изи с Саррами.

И наличие этих Изь и Сарр сразу выявило мои еврейские корни, которые поначалу, за нейтральностью имени и фамилии, были не очевидны. Крот стал бегать вокруг меня, показывая пальцем и восторженно визжа: У него и дядя — Изя, и тетя — Сарра! К нему быстро присоединились и остальные. Атмосфера начала накаляться, я заслуживал экзекуции. Запахло дракой, драться я не любил. У нас в палате эту нишу занимал.

Читал я много, и недавно прочитанный томик Конан Дойля служил источником моего вдохновения, когда я по вечерам, нещадно перевирая и украшая приключения Шерлока Холмса, чтобы сделать их пострашнее и позапутаннее, с выражением выдавал их соседям, и некоторые от наведенного моими историями страха залезали под одеяла с головой, но неизменно требовали продолжения, в чем я, естественно, не отказывал, упиваясь властью слова. Угроза лишиться удовольствия подействовала. Боб — нормальный малый, при чем тут его дяди-тети, — раздалось со всех сторон.

А самый старший и здоровый из нашего отряда — Игорь Тихонов, по кличке, естественно, Тихон, ему уже исполнилось четырнадцать, — подошел ко мне, положил руку на плечо и веско сказал: Все это слышали, и инцидент был исчерпан. А вечером в темноте палаты я так закрутил про Баскервильскую собаку, что приятель Крота, мелкий гаденыш с непонятной кличкой Лягва, обоссался от страха — по крайней мере, едва успел выбежать на крыльцо.

Справедливости ради, а не в похвалу себе, замечу, что я этим авторитетом не злоупотреблял и никого дежурить по палате или по столовой вместо себя не просил, хотя и мог бы, но вот когда со мной делились разными присланными из дома вкусностями мне мама по причине нашего безденежного житья много присылать не моглато не отказывался.

Так что, в полном соответствии со словами классика, многим хорошим в своей жизни я обязан книгам. Ну и отчасти своему умению прочитанное пересказывать Зато могу поподробнее записать, что.

Позавчера Колька позвал на футбол — мы и пошли: Потом сидели в подъезде.

Лана Дель Рей в журнале Another Man. Весна / лето

Колька пошел домой и принес бутылку водки, стакан, кусок колбасы и луковицу. Сказал, у отца спер. У него отец генерал и водки. Раньше я пробовал по чуть-чуть — вроде ничего, даже приятно. А с бутылки мы напились до жути; еле до дому дошел. Стошнил и лег спать. А тут мама с работы пришла. И плакала, что без отца не может меня нормально вырастить.

Я рассказал ей, как дело было, и обещал больше не пить. А утром Колька звонит: Меня отец пьяного приловил и ремнем отходил. Спрашивал, где водку взяли.

Он и не заметил, что я у него стянул, у него там много стоит. Ну, я и сказал, что это ты принес и нас выпить уговорил.

Он собирается твоей матери пожаловаться. Чего ты на меня валишь, если сам принес? Ну что тут ему скажешь? Тоже ведь правильно рассчитал. Отец у него и правда не подарок: Вечером он действительно к нам пришел.

На кухне с мамой заперлись, а меня выставили. Я не очень разбирал, о чем они там говорили, но вот когда он голос повышать стал, то, конечно, услышал, как он орал, что всегда жиды русский народ спаивали, вот и я продолжаю. И тут я маму слышу — она ему в полный голос: Не тебе, фашисту, меня учить, как сына воспитывать!

Мимо меня просвистел и слова не сказал, как не заметил. Бледная, только глаза горят и губы дрожат. Трус он, но хоть какая-то причина. А вот отцу его я его антисемитского хамства не извиню. Плевать мне на его генеральство. Завтра же его начальству позвоню. А ты к ним больше ни ногой! Коля пускай к нам приходит, хоть и подвел тебя. Но ты к ним — не вздумай! Человек у меня мать! Много тут всего сошлось: Это ведь не конец истории.

Она и правда потом звонила и в Министерство обороны, и в Комиссию партконтроля, и еще куда-то. Не знаю уж, как она до них достучалась, но только через несколько дней к нам на дом под вечер целая делегация явилась. Мама готова была — ее по телефону предупредили.

Отец Колькин в форме и с Колькиной матерью и еще два генерала при полном параде с ними — начальство его, наверное. Он при них извинился, что не сдержался и позволил себе недопустимые высказывания.

А жена его, которая маму хорошо знала — они всегда на родительских собраниях в школе вместе садились, — все время молчала и только плакала. Генералы слушали, чтобы все чин чином. Мама сухо так сказала, что извинения принимает, но про то, что водкой-то его Колька всех поил, — ни слова.

Вот такая моя мама. Мы с ней потом на эту тему немало говорили, и она всегда была твердо убеждена, что типы вроде колькиного отца медленно, но верно уходят в небытие. Сегодня на заводе ходили в цех окраски.

Практика в ДЦО Энергия ~ Практика РиСОТ

Там красят электромоторы и всякую другую продукцию. Почему-то всё в зеленый цвет. Я там уже был — брал какие-то образцы для лабораторного анализа, но сегодня увидел совсем другое — рабочие показали нам с Витькой, как они клеем напиваются. Там какой-то клей используют для предварительного покрытия моторов, чтобы краска ровнее ложилась.

Этот клей привозят в больших банках, но заполненных не доверху, а так, примерно на две трети. Так они доливают банки водой, а потом ставят под сверло. Сверло крутится в этой массе и ее нагревает трением, и тогда клей собирается в огромную соплю, которая налипает на сверло. Они банку из-под сверла вынимают, и той жижей, которая в банке осталась, себе клизмы делают! Маленькие такие клизмы, красные, миллилитров на сто. Подержат в заднице немного, а остаток в уборной в унитаз выпускают.

Сказали нам, что пить эту гадость невозможно — и вкус и запах жуткие, а в заднице спирт — клей-то на спиртовой основе, оказывается, — через слизистую впитывается, и они почти сразу пьяные.

Я вечером маме рассказал, а она совсем не удивилась. Сказала, что все это еще во время войны видела, когда начальником цеха на Урале работала, — ее из блокадного Ленинграда вывезли и подлечили. И еще сказала, что зря нас всему этому так рано учат, пока мы еще дети. Хотя какие уж дети в девятом-то классе!

Чтобы было понятно — я, как и все мои ровесники, попал под знаменитый хрущевский эксперимент по слиянию школы с жизнью. В результате на несколько лет школа стала одиннадцатилеткой, и все ученики девятых, десятых и одиннадцатых классов должны были четыре дня в неделю учиться в школе, а два дня — работать на каком-нибудь предприятии. Наша школа договорилась с заводом, выпускавшим электромоторы, так что в понедельник и вторник мы разбредались по разным цехам и делали, что скажут.

Я попал в аналитическую лабораторию при заводоуправлении, где мы проверяли качество краски, металла, проволоки и еще бог весть чего, нужного для производства. В общем, не знаю, как оно было во всех других местах, на я этот период вспоминаю скорее с удовольствием — все-таки в реальной жизни свой интерес. Надо, правда, заметить, что эта заводская практика поставила нас лицом к таким проявлениям реальной жизни, от которых и школа, и родители предпочли бы нас оградить. Если честно, то вполне лояльное отношение к выпивке, матерщине и безалаберному блуду мне именно там и привили, хотя помешало ли мне это в жизни или помогло, разбираться не.

Впрочем, не меньше, чем само явление, меня поразило мамино знакомство с ним, и я понял тогда, что чтением классики, визитами в филармонию и хождением — нередко со мной — по театрам и музеям ее знание жизни не исчерпывается.

Впрочем, об этой стороне своего жизненного опыта, как, кстати, и о блокаде, она говорить не любила. А с заводом-то, по большому счету, все не так уж плохо и получилось. Все-таки были плюсы в близком знакомстве школьников со взрослой жизнью. Ведь не только же с водочными клизмами мы ознакомились. Нас даже с уроков отпустили! Вычитал, кажется у Мураками, что для нашего поколения е годы — самые главные. Задумался — а что они для меня? В общем, конечно, много. Действительно, по плотности событий — самое сильное десятилетие.

Самая, наверное, сильная и незамутненная радость за все десятилетие! Дома мама сказала, что это вроде как когда в сорок пятом о победе объявили. Вот так же танцевали и скандировали. Куда все потом подевалось Интересно, что когда Армстронг на Луну вышел, то у нас в газетах про это мелким шрифтом где-то после спортивных новостей было написано, да еще таким манером, что становилось как бы понятно, что вот эти гады-американцы людьми зазря рискуют, тогда как хорошие мы лучше собачку пошлем, а еще лучше — одними автоматическими приборами отделаемся.

И распространяемые по российским городам и весям сказки, что никакого американского полета на Луну вообще не было, а все это лишь искусная фальшивка, кроме презрительной злости, ничего другого у меня и моих друзей не вызывали. Только еще меньше стали родной пропаганде верить. Мама с работы принесла — у них там журнал по кругу ходит, вот до нее очередь и дошла. То есть, принесла она вчера, но вечером сама читала, а утром мне дала.

На нее утром жалко смотреть было — заплаканная и невыспавшаяся. А я как раз к ее приходу закончил. Стал ей говорить, как мне понравилось, а у самого голос дрожит. Мама меня обняла и опять заплакала.

Мы, конечно, еще из хрущевского доклада много узнали — она мне все пересказывала, хоть я тогда годами не сильно вышел, — но вот чтобы так изнутри —. Мама сказала, что Солженицын и сам сидел, и тоже по доносу. Интересно, правда это или нет? А с другой стороны, как можно так все детали знать, если сам там не был? Одна такая повесть страшнее, чем десять докладов!

И мама так же думает. Мы с ней весь вечер проговорили, пока она прямо за столом засыпать не начала. Она спать пошла, а я записываю. Она мне еще про тетю Цилю рассказала. Мама сказала, что раньше рассказывать не хотела, чтобы меня не расстраивать. Оказывается, у тети Цили было еще пять родных сестер — ничего себе подарок родителям, шесть дочек! Только тетя Циля старой девой осталась. И все их мужья большими начальниками стали, типа командармов. И всех их вместе с Тухачевским арестовали. Троих расстреляли — и жен вместе с ними, а еще двоих в лагеря послали, и жен тоже, и все они там умерли.

В двух семьях дети еще оставались, но их в специальные детские дома отдали, и тетя Циля как ни искала после войны, так никого и не нашла.

Первый уровень отношений - знакомство. Сатья дас.

Вот так, было пять семей — и как корова языком слизнула. Я маму попросил еще раз журнал взять, когда освободится. Перечитать надо будет, а то от переживаний не все запомнил. Ну, про Солженицына и историю этой публикации мы теперь все знаем. С одной стороны, от Солженицына, а с другой — когда воспоминания новомирцев опубликовали и дневник Твардовского. Так что об этом говорить нечего.

А вот о том, какое это впечатление на меня, семнадцатилетнего, произвело, — из записи. А тетя Циля — это мамина близкая подруга. Они вместе в институте учились в Ленинграде и много лет работали.

И каждый раз, как меня видела, все время одну и ту же фразу произносила: А тебя она любит. До самой тети Цилиной смерти. И еще мне мама рассказала в тот вечер, как она за меня все время боялась. Оказывается, я еще классе в четвертом, вскоре после того, как меня в пионеры приняли, пришел как-то домой после пионерского собрания и сказал маме: Я уже этого не помнил, а мама боялась страшно, что я скажу еще где-нибудь, и уговаривала меня ни с кем, кроме нее, на такие темы не делиться.

И хоть это было уже после ХХ съезда, но страха у нее, да и у всех вокруг, еще выше крыши хватало. Все утро утешал маму — она, похоже, всю ночь проплакала.

Все из-за меня — вчера в школе был выпускной вечер. Мама и Зина пришли смотреть, как мне золотую медаль вручать. А я с Толяном и Чубом в учительском туалете портвейн пил и на вручение опоздал.

Когда пришел в зал, уже середине списка аттестаты выдавали. Поскольку я себя вполне контролировал, то сунулся, было, к столу, где начальство сидело, но директриса меня погнала, сказав, что таким, как я, уже после всех и без всякой торжественности аттестат дадут. Но чувствовал же. Он лежал на спине и смотрел в небо. А что движет теперь? Ты не должен был меня увидеть. Я заметна, когда я этого хочу. Вставай и попробуй. Нежные взгляды тебе не помогут.

У тебя есть возможность. За пределами острова ничего не будет происходить, там свои каналы. Опыт выльется в другую форму. Эл посмотрела в сторону дворца. Она была на башне, пока он спал. Он был тем существом, о котором ей говорил Зента во время последней встречи. Он своей энергией запустил старый механизм. Она давно сделала открытие, что они с Аликом схожи. Это обстоятельство оставалось для нее тайной достаточно долго, осознание приходило годами. Сначала все можно было приписать полетам в космос, столкновениям с его тайными силами, потом войной и отсутствием контроля над способностями.

Их обоих учили обстоятельства. Ей было во сто крат тяжелее, потому что учителя ей попались суровые и даже жестокие. Лишь однажды, нося в себе частицу Нейбо, она уловила сходство. Сейчас с точки зрения опыта, она сделала новый вывод, они схожи так, словно обоих творила одна рука. Так почему бы ей ни провести его известными тропами. Он желает быть равным. Остров начал работать на. И вдруг он застрял на самой казалось бы простой вещи. Он ловил ее тонкие чувства, любил и обожал, угадывал ее желания, когда они вели себя как возлюбленные и супруги, но не мог ее почувствовать, как соперника.

Алику пришлось убедиться в том, насколько она может быть разной. Тренировки то казались детской игрой, то настоящей нервотрепкой. Она могла довести его до состояния ярости! Женщина, которую он любил! Дмитрию она позволяла хотя бы шутить.

Она не отвечала на вопрос, кто обучал. Он понял, что столкнулся с силой ему непонятной. Оказывается терпение более всего необходимо в отношении любимых людей. Его терпение испытывалось постоянно. Результат казался сомнительным, он не понимал, чего должен достичь.

И вот однажды, спустя большой срок, упражнение удалось.

Book: Как знакомиться на вечеринке, в транспорте и даже на улице.

Он был сильно измотан, когда почувствовал поток и двинулся за. Как шум дыхания, как течение крови, как энергия, которую нельзя сравнить ни с. Тело подалось за ней, как магнитом тянуло. Он не видел ничего, а потом образ. Мощное что-то, мутный силуэт, состоявший из фрагментов, которые нужно сложить.

И вдруг сила ударила. Боль была жуткой, она пронизала тело, он скорчился на земле и пришел в себя оттого, что Эл хлопала его по щекам. Он был в холодном поту. Она села, положила его голову себе на колени. Он болел несколько дней.

О происшедшем они не говорили. Он, насколько хватало сил, следил за. Эл в роли заботливой жены была столь же убедительна, как в мареве той убийственной энергии. Нашла в запасах Тиамита. Не захочешь, а запомнишь.

Я не выдержал твоего испытания? Рановато я позволила тебе учиться. Подождем до следующей возможности. Я боюсь этой силы. Я знаю, к чему она предназначена.

Воспитывая тебя, я буду вынуждена неадекватно себя вести. Я научу тебя искусству попроще. Твой уровень развития в самый раз для таких кульбитов. Теперь обоим было интересно. Алик увлекся новыми задачами и смог заглушить горечь неудачной попытки, а Эл следила за его преображением, наблюдала, как его возвышенная часть борется с уязвленной гордостью. Он снова стал нежен с. Он все еще не хотел покидать остров. Эл расценила это как добрый знак.

Глава 4 Угроза Прихода Тиамита они не ждали. Вход в его комнаты просто был распахнут настежь. Аромат трав наполнил галерею. Алик почувствовал, что его дразнит взгляд Тиамита. Маг поднял брови, показывая якобы удивление, посмотрел на Эл. Если ты испробовала на нем искусство, которому тебя обучал владыка, то про лекарства можешь не утаивать. Я во время пришел, не то от пылкой любви вы поубиваете друг друга.

Как ты себя ощущал? Можешь смотреть, но не пытайся соприкоснуться. Твое счастье, что она не обладает силой в полной мере, а лишь хранит ее прообраз. Так кто научил тебя готовить лекарства? Она лечила, я наблюдала.

Тиамит добродушно рассмеялся, глядя на Алика. Она мертвого излечит, если придется. И не думайте, что я сержусь. Я наблюдаю тут весьма приятную гармонию на фоне ваших яростных поединков. А вас не смущает, что вы женаты? Каково это колотить друг друга? И могу ли я взглянуть? Не так много найдется развлечений для старика.

Эл, ты позволишь мне побыть тут? Они поняли, что пора уйти, развернулись синхронно и направились к двери. Они удалились, Тиамит подошел к окну. Он знал, что происходило на острове и визуально присутствовать во время из поединков Тиамиту вовсе не обязательно. Он знал, когда понадобится. Эл спускалась с холма с клинком в руках. Ошибка - колотая рана. Помни, ты меня боишься.